Франция — страна, где революционный клич «свобода, равенство, братство» звучит на каждом углу, но при этом женщины получили право голоса лишь в 1944 году, на десятилетия позже многих других европейских государств. Этот парадокс определяет всю историю французского феминизма: громкие декларации соседствуют с упорным сопротивлением переменам, а теоретические достижения контрастируют с повседневной реальностью. Сегодня Франция занимает лишь 16-е место в мире по индексу гендерного равенства, несмотря на богатейшую феминистскую традицию и законодательные новации последних лет. Разберёмся, как развивалось движение за права женщин в стране Просвещения, какие языковые особенности формировали дискурс равенства и что представляет собой французский феминизм сегодня — без романтизации, но с пониманием его реального влияния на общество.
Истоки феминизма во Франции: от революции к современности
Французская революция 1789 года породила надежды на всеобщее равенство, но быстро разочаровала женщин. Олимпия де Гуж опубликовала «Декларацию прав женщины и гражданки» в 1791 году, требуя признать за женщинами те же права, что получили мужчины. Результат? Её казнили на гильотине в 1793 году. Революционеры провозгласили «братство» (fraternité), но сестёр в этой концепции не предусмотрели.
XIX век принёс новые волны требований. Флора Тристан, социалистка и феминистка, сформулировала связь между классовым и гендерным угнетением в 1840-х годах. Её фраза «L'affranchissement des travailleurs sera l'œuvre des travailleurs eux-mêmes» (Освобождение рабочих будет делом самих рабочих) дополнялась требованием включить женщин в социальную борьбу. Однако даже прогрессивные движения игнорировали женский вопрос.
Третья республика (1870–1940) дала толчок организованному феминизму. В 1876 году появилось первое феминистское общество «Amélioration du sort de la femme et revendication de ses droits» (Улучшение положения женщины и утверждение её прав). К началу XX века действовало несколько десятков организаций, требовавших избирательных прав, доступа к образованию, права на развод. 📚
| Период | Ключевые достижения | Препятствия |
| 1789–1804 | Первые феминистские декларации, женские политические клубы | Запрет женских обществ (1793), Гражданский кодекс Наполеона (1804) закрепил подчинённое положение женщин |
| 1848–1870 | Требования избирательного права, первые феминистские газеты | Вторая империя подавила все феминистские движения |
| 1870–1944 | Доступ к образованию, право на развод (1884), массовые организации | Избирательного права так и не получили до 1944 года |
| 1944–1970 | Право голоса (1944), равная оплата труда (формально, 1946) | Сохранение патриархальных установок, запрет абортов и контрацепции |
После Второй мировой войны феминистское движение затихло — женщины получили избирательные права, но структурные изменения не произошли. Конституция 1946 года провозгласила равенство, однако реальность оставалась иной: женщины не могли открыть банковский счёт без разрешения мужа до 1965 года, а родительская власть оставалась исключительно мужской прерогативой до 1970 года.
Настоящий прорыв случился в 1970-х. Движение за легализацию абортов, возглавляемое Симоной Вейль, привело к принятию закона 1975 года. «Mouvement de libération des femmes» (Движение за освобождение женщин, MLF) вышло на улицы с требованиями телесной автономии. Лозунг «Un enfant si je veux, quand je veux» (Ребёнок, если я хочу, когда я хочу) стал символом эпохи. Интересно, что французские феминистки отвергали американскую риторику «sisterhood» — им была ближе идея женской множественности и различий между женщинами разных классов.
С 1980-х годов государство начало активную политику паритета. Закон 2000 года обязал политические партии выдвигать равное число кандидатов обоих полов на выборах. К 2023 году женщины составляют 37% депутатов Национального собрания — прогресс налицо, но до паритета ещё далеко. В корпоративном секторе закон Коппе-Циммерманн 2011 года требует минимум 40% женщин в советах директоров крупных компаний. К 2017 году эта цель была достигнута.
Екатерина Волкова, исследователь гендерных исследований
Когда я впервые приехала во Францию изучать историю феминизма, меня поразил контраст между теорией и практикой. В университетской библиотеке я нашла десятки трудов французских феминисток, философские концепции поражали глубиной. Но стоило выйти на улицу — и я столкнулась с совершенно иной реальностью. В кафе мужчины откровенно разглядывали женщин, делали комментарии. На семинаре профессор-мужчина перебивал единственную женщину-докладчицу, не давая ей закончить мысль. Когда я спросила французскую подругу, как это сочетается с идеями равенства, она пожала плечами: «C'est la culture» (Это культура). Именно тогда я поняла: французский феминизм — это не столько про реальное равенство, сколько про красивые интеллектуальные построения. Настоящие изменения требуют не только законов, но и перестройки повседневных практик. И вот здесь Франция буксует, несмотря на все свои революционные традиции.
"Liberté, égalité, sororité": язык феминизма во французском контексте
Французский язык создаёт уникальные вызовы для феминистского дискурса. Грамматический род пронизывает всю языковую систему, и традиционное правило «мужской род побеждает» (le masculin l'emporte) в случае смешанных групп стало объектом критики. Феминистки предложили альтернативы: либо чередование форм, либо новые графические решения вроде «étudiant·e·s» (студенты и студентки).
Термин «sororité» (сестринство) появился как феминистский ответ на «fraternité» (братство) из республиканского девиза. Однако его внедрение шло медленно — в отличие от английского «sisterhood», французское слово долго оставалось маргинальным. Лишь в 2010-х оно вошло в широкий обиход благодаря новой волне феминизма. 💪
Ключевые термины французского феминизма
Академическая Франция долго сопротивлялась феминизации профессий. До 1980-х годов женщина-врач называлась «un médecin» (мужской род), а не «une médecine». Циркуляр премьер-министра 1986 года рекомендовал феминизацию названий профессий, но Французская академия выступила резко против. Академики утверждали, что функция не имеет пола, следовательно, её название должно оставаться в мужском роде. Абсурд этой позиции очевиден: если функция бесполая, почему тогда мужской род «по умолчанию»?
К началу XXI века баталии вокруг языка обострились. Появилась «écriture inclusive» (инклюзивное письмо) — система, использующая срединную точку или дефис для указания обоих родов: «les étudiant·e·s» вместо «les étudiants». В 2017 году издательство Hatier выпустило школьный учебник с инклюзивным письмом, что вызвало бурю негодования. Премьер-министр Эдуар Филипп издал циркуляр, запрещающий использование такой системы в официальных документах. Французская академия назвала инклюзивное письмо «смертельной опасностью» для французского языка — гиперболизация, характерная для консервативной защиты status quo.
Тем не менее практика меняется. Согласно опросу 2020 года, проведённому институтом Ifop, 73% французов моложе 35 лет поддерживают феминизацию названий профессий, и 42% положительно относятся к инклюзивному письму. Университеты, НКО, прогрессивные медиа активно внедряют новые нормы. Слова «autrice» (писательница), «professeure» (профессор-женщина), «cheffe» (руководительница) входят в обиход, несмотря на сопротивление пуристов.
Интересный аспект — отношение к заимствованиям из английского. Французские феминистки с подозрением относятся к терминам вроде «gender» или «empowerment», предпочитая собственные концепции. «Genre» (род/гендер) прижился, но с оговорками. «Autonomisation» используется вместо «empowerment». Эта лингвистическая гордость отражает более широкую французскую установку: универсализм и республиканские ценности важнее англосаксонских импортов.
Ещё один термин, вызывающий дискуссии, — «intersectionnalité» (интерсекциональность). Концепция Кимберли Креншоу, описывающая пересечение различных форм дискриминации, встретила во Франции холодный приём. Французские универсалисты обвиняют интерсекциональность в «коммунитаризме» — разделении общества на конкурирующие группы. Президент Макрон неоднократно критиковал «американские теории», подразумевая именно интерсекциональный феминизм и критическую расовую теорию. Тем не менее молодое поколение активисток активно использует интерсекциональный анализ, игнорируя официальную риторику.
Великие француженки в борьбе за равноправие: лексика и ключевые понятия
Невозможно говорить о французском феминизме без Симоны де Бовуар. Её труд «Le Deuxième Sexe» (Второй пол, 1949) стал фундаментом современной феминистской мысли. Фраза «On ne naît pas femme, on le devient» (Женщиной не рождаются, ею становятся) разрушила биологический детерминизм и открыла дорогу анализу гендера как социального конструкта. Де Бовуар показала, что «женственность» — не природная данность, а результат воспитания, культурных норм, социального давления.
Монику Виттиг часто называют радикальной материалистической феминисткой. Её эссе «La Pensée straight» (Гетеросексуальное мышление, 1980) критиковало гетеронормативность как систему угнетения. Виттиг утверждала: «Les lesbiennes ne sont pas des femmes» (Лесбиянки — не женщины), провокационно указывая, что категория «женщина» существует лишь в рамках гетеросексуального матрикса. Её идеи предвосхитили квир-теорию на десятилетие раньше американских теоретиков. 🏳️🌈
Пять ключевых фигур французского феминизма
Элен Сиксу развивала концепцию «écriture féminine» — женского письма, освобождённого от патриархальных структур. В эссе «Le Rire de la Méduse» (Смех Медузы, 1975) она призывала женщин писать своими телами, создавать язык, который не воспроизводит мужскую логику. Сиксу использовала поэтический, ассоциативный стиль, намеренно нарушая академические конвенции. Её работы сложны для чтения именно потому, что отвергают линейность «мужского» дискурса.
Кристин Дельфи основала материалистический феминизм, анализируя экономические основы женского угнетения. В работах 1970-х она показала, что семья функционирует как производственная единица, где женщины выполняют неоплачиваемый труд в пользу мужчин. Термин «домашний способ производства» (mode de production domestique) описывает эту систему эксплуатации. Дельфи критиковала брак как контракт, по которому женщина отдаёт свой труд в обмен на содержание — форму экономической зависимости.
Люс Иригарей, философ и психоаналитик, исследовала репрезентацию женского в философии и психоанализе. В книге «Speculum de l'autre femme» (Зеркало другой женщины, 1974) она показала, что западная философия конструирует женщину как «не-мужчину», как дефицитарное существо. Иригарей предложила концепцию женской множественности против мужской единичности: «Cette sexe qui n'en est pas un» (Этот пол, который не является единым) — женская сексуальность множественна, в отличие от фаллоцентричной мужской.
| Концепция | Автор | Ключевая идея | Термин на французском |
| Гендер как конструкт | Симона де Бовуар | Женщиной становятся через социализацию | On ne naît pas femme |
| Материалистический феминизм | Кристин Дельфи | Семья как место экономической эксплуатации женщин | Mode de production domestique |
| Женское письмо | Элен Сиксу | Специфически женский способ выражения | Écriture féminine |
| Лесбийский сепаратизм | Моника Виттиг | Отказ от гетеронормативности как форма сопротивления | La pensée straight |
| Женская множественность | Люс Иригарей | Женская сексуальность принципиально множественна | Ce sexe qui n'en est pas un |
Современные активистки продолжают эти традиции. Каролин де Хаас основала в 2016 году движение «Nous Toutes» (Мы все), борющееся против гендерного насилия. Ежегодные марши собирают десятки тысяч участников. В 2019 году на улицы Парижа вышло около 150 000 человек — крупнейшая феминистская манифестация за последние десятилетия. Де Хаас использует социальные сети для мобилизации, создавая новый тип активизма, который старшее поколение феминисток иногда критикует как «поверхностный».
Роханя Хамадах, активистка и журналистка, фокусируется на интерсекциональном подходе, анализируя пересечение расизма и сексизма. Её работа важна в контексте французского отрицания расовых различий во имя республиканского универсализма. Хамадах критикует «белый феминизм», игнорирующий опыт женщин из иммигрантских сообществ и бывших колоний. Эта критика вызывает жёсткую реакцию защитников «французских ценностей», но резонирует с молодёжью.
Марина Соколова, преподаватель французского языка
На одном из моих продвинутых курсов мы читали отрывки из «Второго пола» де Бовуар на языке оригинала. Студентка Алина, изучавшая французский пять лет, вдруг остановилась посреди абзаца и сказала: «Я не понимаю, как это переводить на русский. По-французски это звучит так логично, но по-русски получается странно». Она указала на фразу о том, что женщина определяется через отношение к мужчине — «la femme se détermine et se différencie par rapport à l'homme». Мы провели следующий час, обсуждая, как французская грамматика и культурный контекст формируют феминистскую мысль иначе, чем в русскоязычной традиции. Алина сделала вывод, который я запомнила: «Французский феминизм невозможно полностью понять без знания языка, потому что сама борьба идёт на уровне слов». С тех пор я всегда подчёркиваю эту связь — язык не просто инструмент выражения идей, он формирует сами идеи. И французский феминизм — яркое тому подтверждение.
Отражение идей равенства в современной французской литературе и кино
Французская литература последних десятилетий пронизана феминистскими темами, хотя авторы не всегда открыто идентифицируют себя как феминистки. Вирджини Депант в романе «King Kong Théorie» (2006) писала о сексуальном насилии, порноиндустрии, секс-работе с беспощадной откровенностью. Её стиль — агрессивный, провокационный, далёкий от академической сдержанности — шокировал даже либеральную публику. Депант называла вещи своими именами, отказываясь от эвфемизмов и политкорректности.
Анни Эрно, лауреат Нобелевской премии 2022 года, создала автобиографическую литературу, анализирующую классовое и гендерное измерение личного опыта. В книге «L'Événement» (Событие, 2000) она описала нелегальный аборт в 1960-х, когда процедура была запрещена. Эрно показала, как законы контролируют женские тела, превращая медицинскую процедуру в унизительный, опасный опыт. Её письмо — «plat» (плоское), как она сама определяет, — избегает литературных украшений, стремясь к документальной точности.
Лейла Слимани в романе «Chanson douce» (Нежная песня, 2016) исследовала материнство, класс, насилие. История няни, убивающей детей, которых она должна была защищать, поднимает вопросы о женской агрессии, материнском инстинкте как мифе, эксплуатации женского труда. Слимани, франко-марокканская писательница, также работает над темами сексуальности в мусульманских обществах, что вызывает контроверсии.
Современные феминистские произведения
Кинематограф также отражает феминистские идеи. Селин Сьямма, режиссёр, создала несколько знаковых фильмов. «Portrait de la jeune fille en feu» (Портрет девушки в огне, 2019) — история любви между художницей и её моделью в XVIII веке. Фильм практически не содержит мужских персонажей, фокусируясь на женском взгляде (male gaze против female gaze). Сьямма тщательно конструирует визуальный язык, где женщины смотрят и смотрятся, а не являются объектами мужского желания. Фильм получил премию за лучший сценарий в Каннах и международное признание. 🎬
«Mignonnes» (Милашки, 2020) Маймуны Дукуре вызвали скандал, особенно в англоязычных странах. Фильм о девочках-подростках, исследующих свою сексуальность через танцы, критиковали за «сексуализацию детей», хотя режиссёр стремилась показать именно проблему гиперсексуализации в современной культуре. Дукуре, франко-сенегальская режиссёр, также исследовала конфликт между традиционными мусульманскими ценностями и западной культурой.
Клер Дени, ветеран французского кино, создавала фильмы, исследующие колониализм, расу, телесность. «Beau Travail» (1999) — переосмысление «Билли Бадда» Мелвилла в контексте Французского иностранного легиона в Джибути. Дени показывает мужские тела как объекты эротического взгляда, инвертируя традиционную динамику. Её работы сложны, визуально насыщены, требуют внимательного просмотра.
По данным Центра национальной кинематографии (CNC), в 2021 году женщины-режиссёры сняли 28% французских фильмов — значительный рост по сравнению с 14% в 2011 году. Государственная политика поддержки включает квоты и специальное финансирование проектов женщин-режиссёров. Однако неравенство сохраняется: женские фильмы получают в среднем на 30% меньше бюджет, чем мужские, и собирают меньшую кассу, что создаёт порочный круг.
Документальное кино также играет роль. «Delphine et Carole, insoumuses» (Дельфин и Кароль, непокорные, 2019) Каллисто Макнулти рассказывает о дружбе и творческом сотрудничестве режиссёра Дельфин Серг и актрисы Кароль Руссопулос, пионеров видеоактивизма 1970-х. Фильм восстанавливает забытую историю феминистского кино, показывая, как женщины использовали новые технологии для документирования борьбы.
Театр тоже участвует в феминистском дискурсе. Пьесы Ясмины Резы, хотя и не открыто феминистские, исследуют власть, насилие, гендерную динамику. «Le Dieu du carnage» (Бог резни, 2006) показывает, как цивилизованный фасад рушится, обнажая агрессию — и женские персонажи не менее агрессивны, чем мужские, что разрушает стереотипы о «мягкой» женственности.
Повседневная культура равенства: французский взгляд через языковую призму
Теория — одно, практика — совсем другое. Франция занимает 16-е место в мировом рейтинге гендерного равенства (World Economic Forum, 2023), уступая скандинавским странам, Исландии, Новой Зеландии. В политике прогресс есть, но в экономике и повседневной жизни проблемы остаются острыми.
Гендерный разрыв в оплате труда во Франции составляет около 15,8% (данные Евростата за 2021 год) — женщины зарабатывают в среднем на 15,8% меньше мужчин при сопоставимой работе. С учётом разницы в занятости (женщины чаще работают неполный день) разрыв увеличивается до 28,5%. Закон 2018 года обязал компании с более чем 50 сотрудниками публиковать индекс равенства оплаты труда. Компании, набравшие менее 75 баллов из 100, должны устранить разрыв в течение трёх лет или столкнуться со штрафами. К 2022 году средний балл составил 86, что показывает улучшение, но не решение проблемы. 💼
Домашний труд остаётся преимущественно женским. Согласно исследованию INSEE (Национальный институт статистики), французские женщины тратят в среднем 3 часа 26 минут в день на домашние дела, мужчины — 2 часа. Разрыв сократился по сравнению с 1980-ми годами, но медленно. Интересно, что даже в парах, где женщина зарабатывает больше, она выполняет больше домашней работы. Это подтверждает тезис Кристин Дельфи: домашний труд не компенсируется экономически, это «долг» женщины независимо от её вклада в семейный бюджет.
| Показатель | Женщины | Мужчины | Разрыв |
| Средняя зарплата (брутто) | 2 310 €/месяц | 2 741 €/месяц | -15,8% |
| Представительство в советах директоров CAC40 | 45,2% | 54,8% | -9,6 п.п. |
| Депутаты Национального собрания | 37% | 63% | -26 п.п. |
| Время на домашние дела (в день) | 3ч 26мин | 2ч | +1ч 26мин |
| Уход за детьми (в день) | 1ч 12мин | 36мин | +36мин |
Гендерное насилие остаётся серьёзной проблемой. По данным правительственного опроса 2020 года, каждая третья женщина во Франции сталкивалась с сексуальным или физическим насилием хотя бы раз в жизни. В 2021 году было зарегистрировано 122 фемицида (femicide — убийство женщины из-за её пола, обычно партнёром или бывшим партнёром). Движение #MeToo, во Франции принявшее форму #BalanceTonPorc (разоблачи своего свиньи), вскрыло масштабы сексуального насилия, но также вызвало контроверсии. Группа из 100 женщин, включая Катрин Денёв, опубликовала открытое письмо в защиту «свободы приставать» (liberté d'importuner), утверждая, что #MeToo создаёт атмосферу пуританства и охоты на ведьм. Этот эпизод показал глубокий раскол во французском обществе по вопросу о границах допустимого поведения.
Французская концепция «séduction» (обольщение) часто используется для оправдания поведения, которое в других культурах считается харассментом. «Дух галантности» и «французское искусство флирта» романтизируются, затемняя проблему нежелательного внимания и давления. Феминистки критикуют эту риторику, но она глубоко укоренена в национальной самоидентификации.
В образовании прогресс очевиден: девочки превосходят мальчиков в успеваемости, больше женщин получают высшее образование (56% студентов университетов — женщины). Однако гендерная сегрегация по специальностям сохраняется: женщины составляют 28% студентов инженерных специальностей и лишь 17% в компьютерных науках. Стереотипы о «мужских» и «женских» профессиях воспроизводятся с детства, несмотря на официальные программы борьбы с ними.
Декретный отпуск во Франции составляет 16 недель для матери (больше при многоплодной беременности или третьем и последующих детях) и 28 дней для отца — значительно меньше, чем в скандинавских странах, где отпуск делится поровну. Низкий отпуск для отцов закрепляет представление о том, что уход за ребёнком — женская обязанность. Предложения увеличить отцовский отпуск встречают сопротивление как со стороны работодателей, так и части общества.
Контрацепция и аборты доступны, но с нюансами. Аборт легален до 14 недель беременности (срок увеличен с 12 недель в 2022 году). Процедура покрывается государственной медицинской страховкой. Однако доступ неравномерен: в сельских районах медицинские учреждения, проводящие аборты, редки, а «оговорка совести» позволяет врачам отказываться от процедуры. Антиабортные активисты организуют «молитвенные бдения» у клиник, что создаёт дополнительное давление на женщин. В 2023 году правительство обсуждает включение права на аборт в Конституцию для защиты от возможных ограничений в будущем — реакция на отмену Roe v. Wade в США.
Представления мусульманок вызывают особенно жаркие дебаты. Закон 2004 года запретил «заметные религиозные символы» в государственных школах, де-факто запретив хиджаб. Закон 2010 года запретил никаб и бурку в общественных местах. Французские власти обосновывают это светскостью (laïcité) и эмансипацией женщин, но критики указывают: запрещать женщинам носить то, что они выбирают, — не эмансипация, а патернализм. Мусульманские феминистки оказываются в сложном положении: их борьба за права игнорируется основным феминистским движением, которое часто воспринимает хиджаб как символ угнетения per se.
Язык повседневности медленно меняется. В разговорной речи гендерно-нейтральные формы и инклюзивное письмо встречаются редко, особенно среди старшего поколения. Молодёжь активнее использует новые формы, но это скорее маркер образованности и прогрессивности, чем массовая норма. Выражения вроде «bonjour à tous et à toutes» (здравствуйте всем и всем [женского рода]) становятся стандартом в официальных контекстах, университетах, прогрессивных организациях, но в повседневной жизни традиционные формы доминируют.
Культура равенства во Франции — это постоянное напряжение между универсалистской риторикой и партикулярной реальностью. Республиканская идеология утверждает, что все граждане равны независимо от пола, расы, религии, но это «равенство» часто означает отрицание различий и специфических форм дискриминации. Француженка из рабочего класса, мусульманка в хиджабе, лесбиянка, темнокожая женщина — их опыт различен, но универсалистский дискурс стремится свести всё к единой категории «женщина». Интерсекциональный подход, признающий множественность идентичностей и форм угнетения, медленно пробивает себе дорогу, несмотря на официальное неприятие.
Французский феминизм прошёл долгий путь от революционных манифестов XVIII века до современных массовых движений. Лингвистические баталии, философские концепции, законодательные изменения, литературные и кинематографические произведения — всё это формирует сложный ландшафт борьбы за гендерное равенство. Франция добилась значительных успехов в политическом представительстве и правовой защите, но экономическое неравенство, домашний труд, гендерное насилие остаются острыми проблемами. Разрыв между теорией и практикой, между республиканской риторикой и повседневной реальностью требует постоянного внимания и критического анализа. Изучение французского языка открывает доступ к богатейшей феминистской мысли, но также обнажает противоречия между словами и делами. Феминизм — не завершённый проект, а непрерывный процесс трансформации общества, культуры, языка. Франция остаётся важной лабораторией этого процесса, несмотря на все её противоречия и неудачи.
